Філасофскія Размовы

ΠΡΟΣ ΑΡΧΗΝ ΑΝΑΣΤΡΟΦΗ – Вяртанне да крыніц (дыярыуш)

Матыльда Гонта

Летнік па вывучэнні старажытнай грэчаскай мовы і філасофіі прайшоў 15 – 24 ліпеня ў Бягомлі. У супольнай інтэлектуальнай прасторы над тэкстамі Геракліта, Платона і Арыстоцеля бавіліся маль не дваццаць чалавек – збольшага студэнты і выкладчыкі філасофскіх факультэтаў. Навучанне адбывалася пад эгідай Беларускага калегіюму, а інспіравалі яго ды ўзяліся непасрэдна ажыццяўляць Пётра Рудкоўскі і Павал Баркоўскі. Зрэшты, аб арганізатарах тут мусіць весціся абачліва, бо маем рэдкі выпадак, калі ўдзельнікі выступілі ў якасці суарганізатараў – што да фінансавага, побытавага і змястоўнага бакоў справы.

Беседа с Валентином Акудовичем

Татьяна Щитцова

Татьяна Щитцова: Вы всегда занимали маргинальную позицию по отношению к академическому философскому дискурсу. При этом не раз высказывались в поддержку основательного (систематического) философского образования. Как бы Вы оценили основные изменения, которые произошли в белорусской философии за последние 10 лет? И в чём, на Ваш взгляд, заключается особенность современной ситуации в философии и с философией в Беларуси?

Проект феноменологии соучастия: через вещи к словам. Литературно-философский опыт постижения

Дмитрий Василевский

Почему вещи оборачиваются словами? Но что более важно, как слова оборачиваются вещами? Вещь значит для нас гораздо больше, чем слово, но в слове берет начало всякая вещь. Данная дискуссия не принципиальна, так как между вещью и словом сложно добиться различения, они слиты и кажутся такими в нашем тексте и в миллионах других и даже более того – во всех. Слова предстают как означающие вещей и мы сливаемся мыслью и делом с вещью, слыша ее произнесенною.

Живое и мысль. Философия в стиле говорения и не только

Дмитрий Василевский

Вот и нашелся ответ на то, как можно измениться, меняя в себе медленно плюс на минус, скатываясь от действия к говорению, но при этом не утрачивая из виду прежнего горизонта мышления. А может то говорение, к которому скатываюсь, и не говорение вовсе; во всяком случае, это не то говорение, которое меняет во мне что-то. Я обращаюсь к нему, чтобы только не стоять на месте, но «не стоять на месте» не равнозначно движению, это просто задержка или промедление.

Философия, бюрократы и кэнтервильское привидение

Карен Свасьян

10 ноября, в "Александре-Хаус" прошел круглый стол «Ситуация с философией в России». В ходе мероприятия обсуждался вопрос о востребованности философии современным российским обществом, говорилось о тех трудностях, с которыми сталкивается философия в России. В том числе затронули и тему выселения ИФ РАНа из здания на Волхонке, 14. По итогам круглого стола "Русский Журнал" публикует размышления русско-немецкого философа Карена Свасьяна.

Искусство в качестве того, что понятно сразу. Гений-норма-случайность

Дмитрий Василевский

Предлагаем Вашему вниманию подборку философских афоризмов от Дмитрия Василевского.

Почему сейчас стало искусством то, что продается? Что легко организуется, протекает между пальцев и легко вновь собирается? В авангарде то, что останется позади того, что, осмысляя авангард, само организуется – в этом хаосе мыслей и неудач с продажами смыслов – и становится ситуацией культуры.

Дэфініцыя філасофіі

Ален Бадзью, Ліна Мядзведзева

Філасофія прадпісана ўмовамі, якія з’яўляюцца тыпамі ісціннасных, ці радавых [ад слова “род”] працэсаў. Гэтыя тыпы - навука (ці, дакладней кажучы, “матэма”), мастацтва (дакладней - “паэма”), палітыка (дакладней - палітыка знутры, палітыка разняволення) і каханне (дакладней - працэс, ў якім ствараецца ісціна дыз’юнкцыі палавых пазіцый).

Філасофія - гэта месца мыслення, дзе выказваецца, што ісціны “маюць месца” [у сэнсе “быць”, “адбывацца”] і што яны сумесна магчымыя.

Обозрение и наказание: вспомнить Фуко

Елена Римон

В издательстве «Молодая гвардия» в серии «Жизнь замечательных людей» вышла книга Дидье Эрибона «Фуко»[1]. Эрибон был учеником Фуко, и из его книги видно, что он был учеником преданным и любящим. Прочитав ее, я подумала: удалось ли мне полюбить ее героя, как любит его автор? О нет. Наоборот. Почему? Ведь Фуко был если и не гений, то, бесспорно, талантливый и «замечательный» философ.

Когда Фуко спросили, читал ли он книгу Жана Бодрийяра «Забыть Фуко», он ответил, что читал, но забыл, кто такой Бодрийяр.